ЕЖЕДНЕВНАЯ ГАЗЕТА ТРИБУНА. НОМЕР ОТ: 12 ОКТЯБРЯ, 2004 ГОДА
Профессор психологии Анатолий Сергодеев знает как проверять министров на детекторе лжи
Анатолий Дмитриевич – полковник службы внешней разведки в отставке. Преподавал в академии СВР, занимал должность заместителя начальника кафедры оперативной психологии, специалист в области психодиагностики и полиграфа.
– Анатолий Дмитриевич, Комитет по безопасности Госдумы в рамках ужесточения антитеррористического законодательства подготовил законопроект о применении полиграфа, или, как его еще называют, детектора лжи в оперативно-розыскной деятельности. Рассматривается также вопрос о том, чтобы узаконить проверку правительственных чиновников на детекторе. Этот прибор способен переломить нынешнюю ситуацию с коррупцией и помочь в борьбе с террористами?
– Важен не сам прибор, а профессионализм полиграфолога. Ведь что такое детектор лжи? Это прибор, который фиксирует определенные реакции человеческого организма при изменении эмоционального состояния. Задача, стоящая перед оператором полиграфа – правильно прочитать полученные результаты. Приведу такой пример. По данным американского ученого Хэссета из 4622 военнослужащих армии США, прошедших в середине семидесятых годов проверку на полиграфе, 1302 оказались виновными в различных преступлениях. Однако позднее в отношении 28 процентов из них виновность не была доказана. А недавно американские ученые во главе с профессором Финбергом пришли к выводу, что применение детектора к работникам правительственных учреждений – не слишком эффективная вещь. Финберг по этому поводу даже заявил: «Национальная безопасность – слишком тонкая штука, чтобы орудовать в ней столь тупым предметом».
– И это говорят американцы, у которых уже сложился настоящий культ полиграфа! Например, представитель ученого совета Манчестерского университета недавно заявил о создании принципиально нового детектора, который рекомендовано использовать в системах безопасности аэропортов. Похоже, что они нашли более действенное средство против воздушного терроризма, чем заставлять пассажиров снимать носки при досмотре?
– Речь идет об аппарате, состоящем из портативного компьютера и видеокамеры, которая фиксирует тысячи незаметных невооруженным глазом движений мимических мышц. Эти движения анализируются и связываются с заложенными в память компьютера схемами. Любопытное изобретение. Но пока что нет данных о поимке с помощью такого аппарата контрабандистов или террористов. Между тем полиграфу уже более сотни лет. И естественно, что эта умная машина все время усовершенствуется. Например, в судебной практике детектор лжи был впервые применен еще в 1902 году в Италии. Он реагировал исключительно на изменение давления крови. А полиграф, созданный в 1921 году Джоном Ларсеном, реагировал уже не только на кровяное давление, но и на частоту пульса и дыхания
– А когда же детектор лжи дошел до России? Неужели только перед выходом знаменитого советского кинофильма «Судьба резидента», где сотрудник КГБ по прозвищу Бекас успешно противостоял полиграферам западных спецслужб? По-моему, это было первое упоминание о детекторе лжи в самом массовом из искусств…
– В России полиграф впервые использовали в 1927 году. Ученый Лурия обследовал на нем около полусотни человек, подозреваемых в убийстве. А что касается эпизода в фильме про Бекаса в исполнении Михаила Ножкина, то действительно примерно в это время – в конце 60-х годов – было принято решение об использовании детектора на ЦВВК – Центральной военно-врачебной комиссии.
– Проверяли разведчиков на преданность Родине и делу партии?
– Не только. Кроме проверок на возможные контакты со спецслужбами, сотрудников ПГУ проверяли также на сексуальную ориентацию, на употребление наркотиков и алкоголя. А еще учили тому, как противостоять вражескому детектору в случае провала. Такие семинары-тренинги часто устраивались на выезде в резидентурах, во время встреч с агентами-нелегалами. Противодействовать полиграфу было особенно важно научить именно сотрудников нелегальной разведки. Ведь те, кто отправлялся в резидентуру легально, работали под официальным дипломатическим прикрытием. Их в случае провала не арестовывали, а объявляли персонами нон-грата и в 24 часа высылали в СССР. Такой неписаный закон разведок мира.
– Можете вспомнить случай, когда при помощи детектора в КГБ удалось выявить замаскировавшегося врага?
– Дело в том, что результаты, полученные при тестировании на полиграфе, не являются окончательной экспертной оценкой. Эти результаты носят рекомендательный характер. Если человек был вне подозрений, но по какой-то причине продемонстрировал сомнительную реакцию на детекторе, то это еще не повод для радикальных выводов. И напротив – когда сотрудник на серьезном подозрении, то обычно есть способы подтвердить его вину и без детекции.
– А правда, что бывший резидент ПГУ в Лондоне Олег Гордиевский «ушел» после того, как показал подозрительные результаты на детекторе?
– Насколько мне известно, к Гордиевскому применялись психотропные вещества. И это в какой-то мере способствовало его уходу.
– А вам лично кого удалось разоблачить при помощи ваших психодиагностических методик? – Могу вспомнить выпускника академии СВР Макеева. Я дал по нему отрицательное заключение, но тем не менее он все равно был направлен в зарубежную командировку. В итоге мои сомнения подтвердились. В Таиланде он ушел к американцам вместе с семьей.
– А можете привести примеры успешного противодействия вражескому полиграфу наших нелегалов?
– Завербованный на идейной основе офицер ВМФ США Гленн Майкл Суотер, он же – Михаил Орлов, он же – агент Уго, был обучен противостоять полиграфу и успешно прошел одно тестирование на детекторе. Правда, тогда он был вне подозрений. А вот перед повторным тестированием агент Уго решил не рисковать, тем более что к тому времени его выдала бывшая супруга. И в 1986 году он бежал с военно-морской базы США в Италии через Чехословакию в Советский Союз.
– В общем-то, что Бекас в «Судьбе резидента» вышел сухим из воды, это явное преувеличение?
– Вообще-то, все зависит от индивидуальных особенностей того или иного человека. У меня был испытуемый из числа оперативных сотрудников Первого главного управления с необычайно лабильной нервной системой. Перед тестированием он мог взвинтить себя до предела, так что показатели всех реакций буквально зашкаливали и сейсмограмма детектора не давала никаких результатов. Но для опытного полиграфера это тоже результат, означающий, что испытуемый активно противодействует аппарату. К слову сказать, эпизод про Бекаса в логове иностранной спецслужбы выполнял не только художественную или пропагандистскую функции, но еще и контрразведывательную. Показанный в фильме макет аппарата не имел ничего общего ни с тем, чем располагали в ту пору советские спецслужбы, ни с тем, что использовали западные. Шел процесс технического противоборства, и это отразилось на декорациях. На самом деле, конечно, даже тогда, в шестидесятые годы, используемый в спецслужбах полиграф не мог быть величиной с рояль
. – Как составляются вопросы при тестировании на детекторе лжи?
– Это особое искусство. Вопросник формируется под проблему, которую надлежит разрешить. Релевантные, или субъективно значимые, вопросы обычно чередуются с контрольными, а также с нейтральными. В следственной практике, когда необходимо выяснить, например, причастен ли испытуемый к воровству денег из кассы, обычно проводят так называемый тест с «пиком напряженности». Например, если точно известно, что была украдена определенная сумма денег, то у подозреваемого вперемежку с нейтральными вопросами спрашивают: «Это было 500 долларов… 1000 долларов… 5000 тысяч… 10 000 долларов?» Если верная цифра, допустим, пять тысяч, то лента полиграфа обнаружит у виновного нарастание признаков тревоги по мере приближения к этой цифре, а затем расслабление по мере удаления от нее. Собственно говоря, классический вопросник был продемонстрирован и в фильме про резидента. Помните, Бекасу периодически, по нескольку раз задают одни и те же вопросы: «Вы коммунист? Вы сотрудник КГБ?» А вперемежку следуют нейтральные вопросы про день недели, про события из прошлой жизни.
– А за время вашей работы в центре практической психологии «Псиуниверсал» доводилось «раскалывать» преступников на полиграфе?
– С правоохранительными органами мы не работаем – у них свои технические возможности и полиграферы. К нам в основном обращаются руководители коммерческих структур и организаций с просьбой протестировать новичков, принимаемых на работу, либо же разрешить различные внутрикорпоративные проблемы. Помню, в середине девяностых годов обратился руководитель одного из банков, где случилось ЧП: из оружейной комнаты службы охраны кто-то похитил пистолет. На подозрении были полтора десятка человек. Причем одного из них мне посоветовали не проверять: мол, парень надежный, многократно доказавший преданность. Но я настоял на том, чтобы тестирование прошли все. И что вы думаете? Как раз у этого, «надежного», проявились всплески физиологических реакций. Прибор не ошибся: подозреваемый сознался в содеянном и вернул похищенное оружие.
– Как бы вы сформулировали ключевой вопрос при проверке чиновников на причастность к коррупции? Спросили бы: «Вы берете взятки?»
– По нынешним временам это уже риторический, а потому почти-что нейтральный вопрос. Он уже едва ли способен вызвать у кого-то ярко выраженную физиологическую реакцию. Я бы, наверно, поставил вопрос по-другому. «В этом году вы получили, помимо зарплаты, 100 тысяч долларов… 200 тысяч долларов… миллион долларов… пять миллионов?» Есть основания надеяться, что по мере приближения к верной цифре датчики зафиксируют либо кожно-гальваническую, либо какую-то иную реакцию.
– А может, и не зафиксируют: ведь детектор – дело добровольное?
– Верно. К тому же пока что нет закона, который бы регламентировал применение полиграфа. Есть лишь подведомственные документы. Вот в США, например, в каждом штате имеются законодательные акты, регламентирующие случаи применения полиграфа. Поэтому, вероятно, у них и коррупции поменьше, чем у нас…
Дмитрий Севрюков
 Проверка на детекторе лжи
|
чоп 
Профессор Сергодеев А.
